Предъявитель сего Ветеран Революции Виктор Болеславович Арендт участник: Революционного движения Гарибальди в 1858-1860 г., Польского восстания 1863 г. и Парижской Коммуны 1871 года в отряде Ярослава Домбровского.
Тов. Арендт участвовал в организациях: "Земля и Воля" 1861-1862 г. и "Народовольцев" 1879-1880 г. Проживает в гор. Одессе по Французскому пер., 6 в доме Ветеранов Революции, что и удостоверяется.

Заведующий домом Ветеранов Революции (подпись) РОМАНОВСКИЙ

Копия с подлинным верна.
Печать.

Итак, ветеран революций (именно так - во множественном числе), живущий в стране победившей Революции обращается с просьбой, ссылаясь на декрет правительства, оказать материальную поддержку бедствующей семье "потомственных революционеров" со столетним стажем. Первоначальный ход дела был обнадеживающим.

Всесоюзный союз рабочих металлистов. Центральный комитет
6 апреля 1929 года № 341/354

На заявление о помощи правнуку декабристов И. Н. Анненкову.
Надлежит возбудить перед Наркомсобесом РСФСР ходатайство о назначении персональной пенсии т. Анненкову
(Далее поясняется, какие и куда следует представить документы. - С. К.).
Сообщите нам, когда послано будет ходатайство в НКСО и ЦК ВСРМ поручит своему представителю в комиссии НКСО по назначению персональных пенсий поддержать его ходатайство.

Зам. секретаря ЦК (подпись) Гей
Консультант по охране труда (подпись) Рыско

Другие документы в архивном деле не сохранились, но факты таковы. В ответ на зов о помощи ветерана революционного движения, интернационалиста В. Б. Арендта Иван Николаевич Анненков и его семья оказались, как сотни тысяч других невинных, в степях Казахстана, оттуда Иван Николаевич уже не вернулся.
Иван Николаевич Анненков. Краткая биографическая справка. Родился 22 мая 1887 года. С 1908 по 12 сентября 1917 года - офицер 1-го запасного кавалерийского полка. В отставку уволен по болезни в чине штабс-ротмистра. С января 1918 по 1919 год - младший, а затем - старший агент реквизиционного отдела Екатеринбургского комиссариата продовольствия. В 1919 году призван на военную службу. С 15 мая 1920 года служит в Красноярске в кадровом составе РККА. 10 апреля 1923 года демобилизован из Красной армии. После демобилизации вернулся в Петроград. Первоначально работал на электромеханическом заводе "ПРЭН", а затем, вплоть до высылки в Казахстан, - на "Красном Выборжце". Умер в Казахстане в 1936 году.
Это все, что известно об Иване Николаевиче Анненкове. О его отце неизвестно ничего, кроме того, что его имя Николай. Неизвестно даже отчество. Если исходить из утверждения В. Б. Арендта, что Иван Николаевич - правнук декабриста Анненкова, то, следовательно, его отцом должен быть внук Ивана Александровича по имени Николай.
У четы Анненковых было девять детей. Трое умерли во младенчестве. Остались три сына и три дочери. Старшая дочь Александра родилась до отъезда Полины Гебль в Сибирь, а после ее отъезда полуторагодовалым ребенком осталась на попечении матери декабриста Анны Ивановны. Замуж Александра Ивановна вышла за А.Г. Теплова. У Тепловых было 12 детей. Выше рассказано об их сыне Василии Алексеевиче. Уже нет в живых его сына Юрия Васильевича, профессора Московского инженерно-экономического института, заслуженного деятеля науки. К сожалению, нет и рано ушедшего из жизни сына последнего - Даниила Юрьевича, профессора Высшей профсоюзной школы г. Ленинграда. Продолжателем рода Тепловых является сын Даниила Юрьевича Константин. Потомок декабриста живет на улице Декабристов с мамой Тамарой Николаевной. Ему 16 лет.
Еще одни потомки декабриста Анненкова и его старшей дочери живут в Ленинграде. Это архитектор Ольга Николаевна Башнина и ее сын Тимофей. О других, ныне живущих потомках И. А. Анненкова по линии его дочерей, автор сведений не имеет.
До последнего времени считалось, что по мужской линии у декабриста Анненкова род пресекся. У него было три сына : Владимир, Иван и Николай. У Владимира было два сына и оба умерли бездетными. Младший сын декабриста Николай умер в 36 лет холостым. Иван имел двух сыновей. По воспоминаниям внучки декабриста Анненкова Елены Константиновны Гагариной, сын Ивана Федор погиб во время первой мировой войны в возрасте 50 лет бездетным. Остается последний возможный продолжатель рода декабриста Ивана Александровича Анненкова - его внук , сын Ивана Николай.
Иван Иванович Анненков родился в Петровском Заводе 9 ноября 1835 года. Его восприемниками, или, как говорят в народе, крестными отцом и матерью стали декабрист Петр Николаевич Свистунов и Мария Николаевна Волконская. В 1841 году И. А. Анненкова перевели в Тобольск, где его сына Ивана приняли в Тобольскую гимназию. После ее окончания Иван Иванович поступил на военную службу. Дослужился до полковника. Женат он был на кн. Екатерине Сергеевне Гагариной, у них было две дочери и два сына. О Федоре мы уже упоминали. Николай родился в Пензе в 1867 году. Одиннадцать лет было Николаю, когда умер его дедушка Иван Александрович, который до конца жизни был верен идеалам своей юности. В одном из писем к своей жене он писал: "...Моя старая ненависть к рабству пробудилась с тех пор, как я попал в Пензенскую губернию на американские плантации. Какая разница с Нижегородской губернией! Это - день и ночь! Здесь отпечаток рабства на всех лицах, разбойники - управляющие и заседатели в тысячу раз превосходят нижегородских. ...В своей части я уничтожу эти порядки...".
Впечатлительный мальчик не разумом, но душой впитывал атмосферу свободомыслия и антирабские настроения, проповедуемые дедушкой Иваном Александровичем. В зрелые годы ненависть к рабству вспыхнет в сердце Николая Ивановича и он, словно выполняя завет деда, пойдет сражаться за свободу угнетенного кубинского народа. Этот факт интересен и как живое продолжение дела декабристов, воплощение их свободолюбивых мечтаний.
В конце XIX века идеолог и вождь освободительного движения Хосе Марти создал Кубинскую революционную партию, которая возглавила общенародную войну против колонизаторов, начавшуюся 24 февраля 1895 года. "Борясь против испанского гнета, - писал Хосе Марти, - кубинский народ борется за лучшее будущее Америки и всего мира. Эта борьба носит местный характер, но в ее победе заинтересовано все человечество."
Прогрессивная печать всего мира откликнулась на героическую борьбу народа Кубы. Широко освещала ход восстания, массовый героизм кубинских патриотов и русская периодическая печать. Передовые русские люди не только сочувствовали повстанцам, но и стремились принять участие в их борьбе. Прежде всего восстание на Кубе привлекло к себе революционную молодежь России. Из мемуаров народовольцев известно, что кое-кто из них пытался принять участие в борьбе братского народа, но им не удалось вырваться из России.
Нетрудно представить как трепетно билось сердце Виктора Болеславовича Арендта, когда он читал газетные сообщения о борьбе кубинского народа. Как ему хотелось ринуться туда, где теперь так нужен его десятилетиями закаленный опыт бойца-интернационалиста. Но ему было уже под шестьдесят и он понимал, что его время прошло. Но если Н. И. Анненков действительно был женат на сестре В. Б. Арендта, поскольку он И. Н. Анненкова называет своим племянником, то можно представить, какие жаркие разговоры велись у них вокруг кубинских событий. Не результатом ли этих политических разговоров явился поступок Николая Ивановича, который его двоюродная сестра Елена Константиновна Гагарина в своей дневниковой записи выразила одной строкой: "Николай не окончивши московского университета ушел на о. Кубу в год восстания. О нем нет известий."
Что известно о русских интернационалистах, сражавшихся за свободу кубинского народа под знаменем Хосе Марти? Спустя год после начала войны на Кубе, в апреле 1896 года, трое русских добровольцев, Е. И. Константинович, Н. Г. Мелентьев и П. П. Стрельцов на пароходе "Никарагуа" отправились из Петербурга в Нью-Йорк, чтобы участвовать в освобождении Кубы. В сентябре они уже сражались в отряде генерала Риверы, доставившего для легендарного Масео, которого называли "черным Наполеоном", оружие и боеприпасы.
В середине октября все трое попали в плен к испанцам, которые приговорили их к смертной казни, но затем как русских подданных передали в распоряжение российского императорского консульства в Гаване с условием немедленной высылки в Россию. 23 ноября 1896 года агент Любин доносил Генеральному консулу в Нью-Йорке А. Е. Оларовскому, что "в прошлую субботу Стрельцов читал лекцию в зале Валгала о революционном движении на Кубе" и призывал русских эмигрантов, находящихся в Нью-Йорке, помочь восставшей Кубе. Вскоре три русских инсургента, как в то время называли повстанцев, возвратились в Россию. Позднее П. П. Стрельцов написал очерк "Два месяца на Кубе" и в 1898 году опубликовал его в журнале "Вестник Европы". В этом очерке он рассказал об освободительной борьбе кубинского народа и вкладе в эту борьбу трех русских добровольцев.
В течение 1897 года кубинский народ, боровшийся под лозунгом "Независимость или смерть", овладел большей частью территории острова и вытеснил испанские войска в портовые города. Империалисты США не могли допустить освобождения кубинского народа и в 1898 году вступили в войну. Русский генеральный штаб направил в испанские войска в качестве наблюдателя полковника Жилинского. 29 августа 1898 года представитель генштаба доносил из Гаваны русскому правительству, что среди повстанцев было много иностранцев, в том числе "несколько русских: Николай Мелентьев, Евстафий Константинович и Петр Стрельцов, - все трое очень молодые люди... Четвертый дворянин Паненков, остается среди инсургентов и до сих пор, откуда его паспорт, я не успел узнать".
Известный специалист по истории революционно-освободительного движения на Кубе Л. А. Шур, опубликовавший в 1963 году эту выдержку из донесения полковника Жилинского, так прокомментировал ее: "Благодаря этому документу мы впервые узнали фамилию четвертого русского добровольца. Розыски материалов о Паненкове пока не дали результатов". Поиски не могли быть результативными, потому что разыскивался несуществующий человек. "Дворянин Паненков", о котором упоминает полковник Жилинский, это и есть не кто иной, как внук декабриста Анненкова Николай Иванович.
Конечно, это пока гипотеза, догадка, предположение. Неопровержимых доказательств пока нет. Есть интуиция, основанная на огромном объеме косвенной информации. Информации, пропущенной через себя и побудившей продумать и проработать десятки версий. Объяснить же, почему, скажем, вместо "Н. Анненков" полковник Жилинский написал "Паненков", можно по-разному. Являясь военным наблюдателем, он находился в расположении испанской армии и о происходящем в повстанческих войсках мог знать только из агентурных донесений. Возможно, первая буква имени "Н" в рукописном начертании агента была похожа на букву "П". Вдобавок к этому агент мог написать ее слишком близко к фамилии и она слилась с нею. Можно привести другие предположения, можно опровергнуть их, но суть от этого не изменится - в записке речь идет о Николае Ивановиче Анненкове, подтверждения тому со временем найдутся.
Трудно представить, что о человеке, которого можно назвать ветераном национально-освободительной войны кубинского народа 1895-1898 годов, не сохранилось сведений. Ветераном Н. И. Анненков назван не для красного словца. Вспомните, его сестра писала, что Николай уехал на Кубу "в год восстания", то есть в 1895 году и, возможно, в первые месяцы. А полковник Жилинский в конце августа 1898 года сообщил, что тот "остается среди инсургентов и до сих пор". Если Николай Иванович Анненков погиб, то погиб в эти последние месяцы борьбы, и, значит, ветераном его можно назвать с полным основанием. Нет сомнения, что его знали видные деятели национально-освободительного движения. Многие из них написали мемуары. Некоторые мемуары опубликованы на испанском языке, другие хранятся в рукописном отделе Национального архива Кубы. Они не только должны подтвердить факт участия внука декабриста в национально-освободительном движении кубинского народа, но и подробно рассказать о его вкладе в борьбу.
Итак, повествование о потомках декабриста Ивана Александровича Анненкова подходит к концу. Вопрос о том, пресекся или не пресекся его род по мужской линии, пока остается открытым, хотя стечение фактов оставляет надежду видеть среди потомков декабристов прямых потомков Анненкова по мужской линии. Но мы пока не располагаем документами, что внук декабриста Николай Иванович Анненков был женат и имел детей...
Не только сам, но и с помощью историков-исследователей ищет Георгий Иванович в архивохранилищах нужные документы - он верит, что придет время и его близких заполнит испытанная им в далеком детстве безотчетная гордость от сознания, что ты - плоть от плоти, кровь от крови родословного древа декабриста Ивана Александровича Анненкова.
А ведь эта связь могла бы и не нарушаться! Во имя какой высшей справедливости сталинская государственная машина уничтожала потомков людей, считавшихся цветом нации!? Лишив их права на память о своих предках - носителях многовековой культуры, осквернив забвением их достоинство и доброе имя, недальновидные правители подвергли катастрофическому разрушению нравственность управляемого ими народа и лишили будущие поколения духовного наследства. Теперь, кажется, спохватились. Рост дефицита памяти приостановлен, но еще огромен. Искупление в том, чтобы реализовать культурный, духовный и нравственный потенциал, завещанный нам предками.

ж-л "Диалог", №№ 34-35-36, 1989.