Станислав Коржов
Жемчужную не рвите нить
Груз прожитых лет не согнул его плечи, еще тверда поступь, уверенны движения и, как говорится, есть еще порох в пороховнице. Не жалуется он и на сердце, да вот только объяло его в последние годы чувство, сравнимое разве с ностальгией. Нет, он не терял Родину. Да только ли от того сжимают сердце мягкие, но крепкие объятия тоски?
Начав 78 виток на своей жизненной орбите, он все чаще мысленно устремляется в прошлое. Часами анализирует отшумевшие события, вспоминает прожитые дни и годы. И хотя на склоне лет человеку свойственно вспоминать пройденный путь, но не здесь ли сокрыто "нечто", сжимающее сердце мягкими и вместе с тем крепкими объятиями...
Как выбирается дорога, одна из многих, по которой затем человек идет всю жизнь? Происходит это у каждого по-своему, но у большинства жизненный путь определяется в ту, казалось бы, беззаботную мальчишескую пору. Мальчишки - всегда мальчишки - их влечет героическое и неизведанное. В наши дни редкий из них не мечтает о космосе, а в далекие двадцатые годы ленинградские мальчишки, впрочем, как и их сверстники всей страны, мечтали покорять небо на быстрокрылых машинах. Впрочем, в то время еще один летательный аппарат притягивал воображение ребят - дирижабль. Судите сами. В двадцатые годы началась эра изучения Арктики с воздуха. Первый трансарктический перелет через Северный полюс был совершен на дирижабле "Норвегия". Экспедицией руководил известный норвежский полярный исследователь Руаль Амундсен. Капитаном воздушного корабля и его конструктором был итальянец Умберто Нобиле.
Два года спустя после трансарктического перелета через Северный полюс - в мае 1928, газеты сообщили, что Умберто Нобиле готовит еще одну экспедицию в Арктику. И снова мальчишки с замиранием сердца следили за сообщениями в газетах и по радио о рейде дирижабля "Италия" к Северному полюсу. Отважные путешественники достигли "шапки мира", но на обратном пути дирижабль потерпел крушение. Оставшимся в живых членам экспедиции удалось сообщить о катастрофе по радиостанции. На поиски и спасение потерпевших аварию устремились корабли и самолеты. Весь мир с затаенным дыханием следил за ходом спасательных работ. Сигнал группы Умберто Нобиле приняли и советские полярные исследователи. Прервав научные изыскания, ледоколы "Красин", "Георгий Седов" и "Малыгин" взяли курс на архипелаг Шпицберген...
О беде, постигшей друга и единомышленника по предыдущему полету, узнал и Руаль Амундсен. Бросив все неотложные дела, он, зафрахтовав французский самолет "Латам", вылетел на поиски Умберто Нобиле. Через два часа связь с самолетом прервалась... навсегда.
Ледоколу "Малыгин" не удалось пробиться к северному берегу Шпицбергена. У острова Надежда ледокол был зажат льдами. С его борта полярный летчик Михаил Бабушкин неоднократно поднимал самолет и барражировал над ледяными торосами, разыскивая затерявшихся во льдах Арктики членов итальянской экспедиции. Дважды Михаил Бабушкин садился на лед, но безуспешно, следы У. Нобиле и его товарищей обнаружить не удалось. Безрезультатными были и поиски ледокола "Георгий Седов". Но настал день, когда весь мир с облегчением вздохнул - Умберто Нобиле и его товарищи были обнаружены на льдине и спасены. На ледоколе "Красин" их доставили в Норвегию. Ленинградские мальчишки ликовали и было от чего - итальянцев спас их кумир - полярный летчик Борис Чухновский. Это имя стало известно всему миру. В те дни популярность Чухновского можно было сравнить разве с популярностью Юрия Гагарина в шестидесятые годы.
Такие события, если даже не быть их участником, активно определяют жизненный путь. Георгий Иванович не сомневался, что авиация - это его будущее. Закончив среднюю школу, он, летом 1929 года попрощался с родным Ленинградом и уехал в Москву, где находился авиационный институт. Здесь он впервые столкнулся с прозой жизни. Его мечта легко, как радужный елочный шар, разбилась о распустившийся к тому времени махровым цветом сословный ценз. Георгий Иванович был "из дворян" и этого оказалось достаточно, чтобы перед ним наглухо закрылись двери в Авиационный институт. Это был ощутимый удар, но остаться за порогом института - не значило остаться за порогом жизни. Активная жизненная позиция, воспитанная отцом, не позволяла пасовать перед ударами судьбы. Девизом Георгия Ивановича, с которым он вступил в жизнь и которому следует до сегодняшнего дня, является строка из поэмы Теннисона "Улисс": "Бороться и искать, найти и не сдаваться!"
Это девиз и героев романа "Два капитана". В таком совпадении ничего удивительного - юношеские мечтания Сани Григорьева о подвигах, научных открытиях и путешествиях были характерны для юношества тех лет. Образы героев романа, созданные В.А. Кавериным, рельефны и узнаваемы, потому что это портреты с натуры целого поколения.
Если закрыт путь в небо - нужно быть рядом с ним, и Георгий Иванович поступает в школу авиаконструкторов. Считая, что в 18 лет стыдно висеть на шее у родителей, он в свободное от учебы время выполняет работу чертежника-деталировщика в Институте авиационного моторостроения. 1932 год - год начала его самостоятельной жизни: он - старший техник объединения "Дирижаблестрой". И вот здесь, словно по волшебству, материализовались его мечты. Он не только увидел, но работал рядом и под руководством того, с кем в мечтах делил мыслимые и немыслимые тяготы и лишения во льдах Арктики.
В те годы в стране придавали большое значение использованию дирижаблей в народном хозяйстве и уделяли серьезное внимание их конструированию на уровне мировых стандартов. В целях изучения зарубежного опыта строительства и использования дирижаблей в нашу страну был приглашен на работу крупнейший итальянский специалист дирижаблестроения Умберто Нобиле. С ним прибыли четыре конструктора и даже собачка Титина, побывавшая с хозяином на Северном полюсе.
Не только профессиональную, но и большую жизненную школу прошел Георгий Иванович, работая под руководством Умберто Нобиле. Те годы были щедрыми на встречи с замечательными людьми. Пришлось Георгию Ивановичу работать еще с одним выдающимся авиаконструктором. В 1934 году, уже будучи инженером, перешел он в конструкторское бюро А. Н. Туполева. Позднее наркоматом авиационной промышленности молодой инженер был откомандирован из конструкторского бюро в... Комсомольск-на-Амуре. Затем война. Служба в 77-ом истребительно-авиационном полку 102 авиационной дивизии... А после войны тридцать лет жизни были отданы аэрогеологии. Как говорится, за эти годы был пройден путь от начальника службы до заместителя директора Геологического института Академии наук СССР. И вот уже десять лет на заслуженной пенсии.
Есть и другие примеры "синдрома декабриста Анненкова", но по-видимому вполне достаточно приведенных, чтобы убедиться в его существовании. При этом наблюдается любопытная закономерность - авантюристам всегда удается достичь своей цели, в то время как истинные потомки при подобных обстоятельствах оказывались в двусмысленном положении. В этой связи уместно рассказать о попытки внука декабриста Анненкова Василия Алексеевича Теплова получить персональную пенсию. Отголоски этой грустной истории сохранились лишь в семейном архиве Тепловых. Два-три документа на эту тему, да в многочисленных письмах туманные намеки на ход дела. Открытым текстом говорили только в критических ситуациях.
СПРАВКА МУЗЕЯ РЕВОЛЮЦИИ
14 мая 1925 № 580
Дана сия в том, что дочь декабриста Ивана Александровича АННЕНКОВА, осужденного по делу декабристов по 2-му разряду на каторжные работы на 20 лет, - Александра Ивановна АННЕНКОВА действительно была замужем за Алексеем Григорьевичем ТЕПЛОВЫМ.
Выдана сия Музеем Революции Василию Алексеевичу ТЕПЛОВУ для представления в Центральную Комиссию по назначению персональных пенсий.
ЧЛЕН ПРЕЗИДИУМА (подпись)
Делопроизводитель (подпись)
Судя по письмам за 1925-1926 годы, Василий Алексеевич не получил пенсию, так как это слово не встречается на пожелтевших листочках тех лет. Но зато они во множестве сохранили фразы, подобные этой : "Вот уже 12-ое; а папирос все нет. Я все жду и последние гроши трачу...". Создается впечатление, что Василию Алексеевичу не дали пенсию потому, что в справке из Музея революции он не назван внуком декабриста. На эту мысль наталкивает следующий документ который слишком явно акцентирует внимание на этом обстоятельстве.
ПУШКИНСКИЙ ДОМ АКАДЕМИИ НАУК СССР
Ленинград, Тифлисская ул., 1 10 марта 1927 г. № 194
СПРАВКА
Дана сия Василию Алексеевичу ТЕПЛОВУ, 65 лет от роду, в том, что, как видно из материалов, хранящихся в Пушкинском Доме, он приходится родным внуком декабриста Ивана Александровича Анненкова (умершего в 1878 г.), как сын дочери последнего, Александры Ивановны Тепловой, рожденной Анненковой...
Далее о том, что до революции Василий Алексеевич занимался литературным трудом, в каких газетах и журналах сотрудничал и что в данный момент пишет "Воспоминания". Эту справку подписали: директор Пушкинского Дома, академик С. Ф. Платонов, старший ученый хранитель, член-корреспондент Академии Наук Б. Л. Модзалевский и секретарь, ученый хранитель Б. И. Коплан.
И снова о спасительной пенсии для бедствовавшей семьи Тепловых на страницах писем за 1927-1928 годы нет ни слова. Лишь иногда проскальзывает беспокойство и даже тревога Веры Александровны, жены Василия Алексеевича, за его несдержанность в разговорах о власть имущих и по-видимому о тех, от кого зависела пенсия. Из письма Василия Алексеевича к сыну Юрию: "Сейчас получил повестку из ГПУ явиться к следователю 13-го в 12 часов. Теряю голову: за что?" Ответ на этот вопрос мы находим в письме Веры Александровны к сыну Юрию от 15 июля 1928 года: "Я узнала, что он сидит в доме Предварительного заключения на Шпалерной, отделение 6-ое, камера № 24. ...Думаю, что все пустяки и просто его болтовня!"
За дальнейшим ходом этих событий позволяют проследить письма Веры Александровны к сыну Юрию, который в 1927-1929 годах работал в Армавире. К сожалению, Вера Александровна в редких случаях датировала письма, она лишь нумеровала их. Письмо № 16. " 13-го в папиной комнате был обыск, взяли его карточку, где он с Шаталовым, и еще вырезали из Охотничьего альбома некоторые письма (несколько твоих). Комната была запечатана на целую ночь". Из письма № 21. "Возможно хлопотать через Москву, председательница Пешкова, жена Горького, Кузнецкий, 24, Центральное управление Красного Креста." Из письма № 27. "Ты сравниваешь папу с Анненковым и Гебль, это сравнивать можно только в кривом зеркале..." Есть письмо от Василия Алексеевича из больницы дома заключения г. Сызрани. Заканчивается эта история письмом Веры Александровны за № 29. "Сегодня в 7 часов утра... принесли телеграмму от Василия Алексеевича: "Освобожден, болен, выезжай и пр." Больше Василий Алексеевич Теплов не делал попыток получить персональную пенсию "как внук декабриста Анненкова".
Из каких же симптомов развился "синдром декабриста Анненкова"? Прежде всего немаловажно то обстоятельство, что "Анненковы" - довольно распространенная в России дворянская фамилия. Многие ее представители, называя себя в XIX веке однофамильцами, знали, что в глубине веков можно отыскать их родственные связи. Однако это не могло служить основанием для причисления себя к потомкам того или другого известного представителя фамилии. Побудительной причиной для возникновения следующего синдрома явилось то, что досужая молва считала, будто у декабриста Анненкова было восемнадцать детей. Естественно, что для авантюриста наличие этого фактора расширило бы поле деятельности. Но все эти обстоятельства не могли бы иметь решающего значения при фальсификации родственных связей, если бы не большая популярность четы Анненковых.
Первым виновником их популярности был талантливый беллетрист Александр Дюма. Его роман "Учитель фехтования", в основу которого положены события из жизни декабриста Анненкова, появился в начале сороковых годов. Несмотря на то, что в России роман был запрещен, им зачитывались все - от императрицы до провинциальной барышни. Известен случай, когда Николай I, неожиданно войдя в будуар императрицы, увидел, как та что-то торопливо спрятала. Император строго сказал своей августейшей половине: "Вы читали роман Дюма "Записки учителя фехтования". "Как Вы узнали это, государь?" - смущенно спросила императрица. "Об этом не трудно догадаться, - ответил Николай I, - это последний роман, который я запретил..." Дюма воскресил в памяти тех, кто еще достаточно хорошо помнил кавалергарда Анненкова, события дней его молодости, протекавшие на виду у светского Петербурга и аристократической Москвы. По воспоминаниям современников Анненков был высокого роста, физически сильным, красивым и отличался острым умом. Эти качества, а также служба в Кавалергардском полку, одном из самых престижных столичной гвардии, обеспечивали ему успех в светском обществе.
(Продолжение следует)
Источник: http://ж-л " Диалог" № |
